Call-Центр 8 (4112) 507-500

г. Якутск, ул. П.Алексеева, 83 «А»

e-mail: rbcemp@gov14.ru

 

«Шрамы никого и никогда не украшают». Хирург Олег Ширко — о травмах, тяжелых случаях и популярных пластических операциях

Известный хирург, заведующий отделением челюстно-лицевой хирургии республиканской больницы №2 Олег Ширко рассказал в интервью News.Ykt.Ru о том, как восстанавливают лицо людям после тяжелейших травм, какие пластические операции сейчас востребованы больше всего и почему каждому хирургу нужно быть еще и психологом. 

IMG 7426-11-06-20-09-53 1

Как сказалась пандемия на работе вашего отделения?

— Пандемия коснулась и нас, поскольку наше отделение занимается не только экстренными операциями. Пришлось временно приостановить проведение плановых операций и перепрофилироваться в экстренную службу. Сейчас оказываем помощь только тем пациентам, которые нуждаются в неотложной помощи. Пока мы не можем назвать точную дату, когда сможем возобновить прием плановых больных. 

Сейчас из-за коронавируса все пациенты, которые поступают в отделение, изолируются?

— Любой пациент, который поступает в экстренном порядке, считается потенциально зараженным. Мы придерживаемся рекомендованного алгоритма действий. Узнаем, откуда приехал больной, выезжал ли он недавно за пределы республики и страны, контактировал ли с больными. Персонал в обязательном порядке проверяет его температуру тела и состояние, берет анализы на COVID-19 и проводит компьютерную томографию грудной клетки, поскольку вирус поражает легочную ткань.

Пока мы проверяем анализы, недавно поступившие пациенты получают помощь в специально развернутом отделении — изолированно от остальных больных.

Как много сейчас пациентов в вашем отделении?

— 10-12 человек. Это больные, которые нуждаются в экстренной помощи. Обычно в отделении бывает около 30 пациентов.

Поток экстренных пациентов уменьшился. Это связано с ограничениями, введенными из-за коронавируса: люди сидят в самоизоляции, не ходят в развлекательные заведения. При этом количество больных, попадающих к нам после ДТП, сильно не уменьшилось.

Какие случаи вы относите к экстренным? В первую очередь это последствия травм, ДТП?

— Все, что касается ургентной хирургии. Это челюстно-лицевые травмы и воспалительные заболевания, которые могут привести не только к инвалидности, но и к летальному исходу. Такие пациенты нуждаются в неотложной помощи. Мы должны помочь им как можно скорее — в первые часы после поступления или хотя бы в течение первых суток.

Если брать статистику прошлого года, то в 2019 году через отделение прошли 1500 пациентов, из них 800 — экстренные. Чаще всего у тех, кто поступает в экстренном порядке, — травмы челюстно-лицевой области, в основном переломы нижней челюсти. Это 31% экстренных больных.

На втором месте идут воспалительные заболевания — осложнения заболеваний ротоносоглотки — флегмона, абсцессы. Причинами могут быть до конца не излеченные и запущенные заболевания зубов и полости рта. Это 25% экстренных обращений.

Олег Ширко работает в отделении челюстно-лицевой хирургии с 1984 года. В 1988-1990 годах прошел обучение в клинической ординатуре в Московском медицинском стоматологическом институте им. Н.А. Семашко. В 1998 году стал главным внештатным челюстно-лицевым хирургом Якутии. Заслуженный работник здравоохранения России и республики, отличник здравоохранения Якутии, кандидат медицинских наук.

C какими травмами чаще всего поступают пациенты?

— На первом месте из года в год остается бытовой травматизм — до 90% обращений. Это драки, избиения. С последствиями автотравм в отделение челюстно-лицевой хирургии люди поступают нечасто. В ДТП чаще всего повреждаются другие части тела и органы.

Если говорить о возрасте, то подавляющее большинство наших пациентов — люди трудоспособного возраста, чаще всего мужчины 20-30 лет.

Вы постоянно сталкиваетесь в своей практике с серьезными травмами, порой сильно обезображивающими лицо. Как в таких случаях можно помочь пациенту пережить это испытание?

— Любой воспалительный процесс или травма в области лица считается сложным испытанием для пациента. К своему лицу мы относимся очень трепетно. Даже обычный прыщик может вызвать у человека бурю эмоций, не говоря уже о травме. А если эти травмы сопровождаются еще повреждением кожи, что неизбежно оставляет рубцы, то это трагедия.

Мы хорошо понимаем, в насколько тяжелом положении находятся наши пациенты. И благодаря опыту и подготовке в большинстве случаев мы выходим даже из сложных ситуаций без значимого урона для пациента.

К сожалению, после любой травмы на всю жизнь остаются изменения в виде рубцов. Несмотря ни на какие заверения людей, утверждающих о полном удалении рубцов, от них нельзя избавиться полностью: их можно только замаскировать и сделать менее заметными.

Тяжелее всего, когда происходит потеря костной ткани. Скелет — это основа нашего лица. В некоторых случаях удается восстановить сильно поврежденный фрагмент кости, но это не всегда удается.

Что делается, например, если человеку сильно повредили скулу? Как ее восстанавливают?

— Если травма не слишком тяжелая и кость не сломалась вдребезги, то мы можем собрать ее. Сейчас для этого есть достаточно материалов и приспособлений.

Иногда поврежденные костные фрагменты настолько сильно раздроблены, что их невозможно даже сопоставить. Тогда мы прибегаем к костной имплантации. Для этого мы используем специальные материалы. По качеству и форме они соответствуют той части поврежденной кости, которую нужно заменить.

«Очень помогает настрой пациента»

Учитывая, через какой стресс проходят ваши пациенты, каждому хирургу в вашем отделении нужно быть еще и своего рода психологом?

— Психологом должен быть врач любой специализации, не только хирург. Мы должны находить подход к пациенту в любой ситуации, какой бы сложной она ни была. Не зря говорят, что когда пациент помогает врачу в борьбе с болезнью, то положительный результат неизбежен.

Есть расхожее мнение, что мужчины легче проходят через такие испытания. Это подтверждается на практике? Или это просто такой миф?

— Все одинаково переживают и волнуются, независимо от пола. Раньше действительно была расхожая поговорка, что шрамы украшают мужчину. Но шрамы никогда никого не украшают. Это обычная защитная реакция — показать, что ты принадлежишь к тому разряду людей, которым не страшны невзгоды. Все равно человек переживает за свою внешность. Просто мужчины более скрытны, поэтому создается ложное впечатление, что они относятся к своему внешнему виду достаточно равнодушно.

Можно ли помочь пациентам, которые пострадали от травмы достаточно давно?

— Конечно, к нам обращаются с давними последствиями травм. Не всегда удается при первичном вмешательстве восстановить все ткани и их полный объем, особенно после серьезных травм. В таких случаях мы откладываем операцию, потому что ткани должны прийти в норму. Через полгода или чуть позже такие пациенты обращаются к нам повторно, и мы бесплатно оперируем их в рамках высокотехнологичной медицинской помощи.

Бывали ли случаи, когда вы думали, что ничем помочь нельзя, но в итоге получалось совершить своего рода чудо?

— К плановым пациентам это не относится, потому что всегда есть возможность хорошо спланировать и подготовиться к операции. К тому же сейчас мы обеспечены довольно большим арсеналом диагностического оборудования. С помощью компьютерной томографии мы можем до операции детально обследовать все участки, которые нуждаются в хирургическом вмешательстве, и спрогнозировать возможные осложнения, чтобы максимально минимизировать их.

Чаще всего чудо, о котором вы говорите, происходит во время экстренных операций. В первую очередь это касается онкологических заболеваний — опухолей головы и шеи. Когда пациенту говорят, что шансов мало, но нам удается успешно провести ему операцию, это можно назвать в определенной степени чудом. И здесь очень помогает настрой пациента. Очень важно, чтобы человек боролся за свою жизнь и верил, что выздоровеет.

Какие новые операции стали проводиться в вашем отделении в последние пять лет?

— Нашему отделению 37 лет, и все это время мы постоянно учимся и развиваемся, переходя от простого к сложному. Мы стали проводить ортогнатические операции — исправление прикуса. Это позволяет восстановить правильное положение челюстей относительно друг друга. Достаточно сложная, но благодарная операция, которая восстанавливает не только внешний вид, но и функцию челюсти.

И также мы начали проводить микрохирургические операции. В дальнейшем хотели бы заняться эндоскопической хирургией на лице.

Большое внимание уделяем подготовке к операциям. Это моделирование дефектов и создание шаблонов, которые точно воспроизводят дефект. По этим шаблонам мы готовим имплантат из костей, взятых из других участков тела. Поскольку такой имплантат точно подходит поврежденному участку, это намного повышает эффективность операции.

Чаще всего в зарубежных СМИ судят об успехах и прорывах в челюстно-лицевой хирургии на примере жертв огнестрельных ранений. В некоторых случаях хирургам удается довольно успешно восстановить им лицо. А в вашей практике бывали похожие случаи?

— Такие случаи бывают: необязательно суицид, это могут быть и несчастные случаи. Нужно понимать, что это многоэтапная операция, которая проводится не за один раз. Мы можем провести таким пациентам до пяти-шести операций в течение года. Не всегда удается вернуть человеку прежний облик, но мы можем восстановить лицо.

Об эстетической хирургии и востребованных операциях

В РБ №2 не первый год проводятся пластические операции. Какие из них востребованы больше всего?

— Блефаропластика остается из года в год самой востребованной операцией. Некоторые называют ее еще европеизацией глаз, но никакой европеизации на самом деле не происходит. Речь идет о том, что моделируется верхнее веко, которое делает взгляд более привлекательным, вот и все.

Какие еще операции пользуются спросом?

— Маммопластика, абдоминопластика и липосакция. Достаточно много женщин хотели бы сделать фейслифтинг, но это дорогостоящая операция. Еще востребована ринопластика. Если говорить в общем, то мы проводим около 60 наименований операций, которые входят в разряд эстетических.

Лет пять назад в интервью вы говорили, что расценки на эстетические операции в РБ №2 влияют на ценовую политику частных клиник. 

— Мы не демпингуем и не занимаемся сами ценообразованием. В больнице долгое время существует отдел, который занимается всеми платными услугами. Специалисты проводят расчеты, согласовывают тарифы со страховыми компаниями и ведомствами, и в итоге устанавливается цена, которая соответствует затратам на проведение операций. Надо сказать, что в нашей больнице демократично относятся к ценообразованию. Понятно, что мы находимся не в Москве, где определенный уровень зарплат.

И у нас нет задачи конкурировать с частными клиниками. Я убежден, что все зависит не от цен, а непосредственно от мастерства хирургов. Когда ко мне приходят на прием, я всегда говорю пациентам: не надо зацикливаться лишь на одной консультации. При желании можно пойти к другому хирургу и обсудить с ним свои желания. Так вы сможете выбрать специалиста и клинику, условия в которой вы считаете более приемлемыми для вас.

Пластические хирурги часто упоминают, что иной раз приходится отказывать людям из-за необычных просьб. Вы часто сталкиваетесь с таким?

— Это нечасто, но встречается. В этом плане эстетическая хирургия защищена, поскольку мы можем отбирать пациентов для операции. Но бывает трудно убедить человека, что операция, которую он хочет, не нужна или даже противопоказана ему. В таких случаях мы пытаемся убедить пациента и обосновываем свой вынужденный отказ.

В городе есть другие клиники, и хорошо, что есть здоровая конкуренция. Мы всегда можем перенаправить больного в другое учреждение. Это нормальная практика, потому что у любого хирурга любой специализации есть свое мнение, опыт, взгляд.

У вас не было желания заниматься только эстетической хирургией?

— Больше нравится совмещать челюстно-лицевую и эстетическую хирургию. Мне близки оба направления, к тому же хватает времени на все.

Но в эстетической хирургии все-таки есть какая-то монотонность. А в челюстно-лицевой хирургии всегда все по-разному. В отделении мы изучили и освоили все, что только можно было, и вернулись к тому, чем занимались раньше. Сейчас уделяем особое внимание качеству проведения операций.

Вы ведь оканчивали стоматологический факультет? Как вы пришли в челюстно-лицевую хирургию?

— Родители очень хотели, чтобы я стал стоматологом. Я не жалею, что выбрал стоматологический факультет Иркутского мединститута. Это универсальная специальность. Можно было стать ортопедом — тогда это считалось самой «денежной» профессией, но меня больше привлекала челюстно-лицевая хирургия. Мне предложили устроиться в новое отделение челюстно-лицевой хирургии в Якутске, и я с удовольствием согласился и приехал в Якутск. Работаю здесь с 1984 года.

За это время у вас, наверное, появились десятки учеников.

— Есть определенная грань между понятиями «ученик» и «слушатель, студент». Ученики — это последователи твоих дел и начинаний. Они перенимают твое видение, принципы, и это не только рабочее взаимодействие, но и, можно сказать, духовное.

А есть слушатели, студенты. Я не могу назвать их учениками, а себя — их учителем. 

Для меня есть определенный философский смысл в определении понятия «ученик и учитель». Поэтому мы не будем говорить о десятках учеников, достаточно того, что их несколько. Очень люблю их, и мы с ними работаем. Связываю с ними будущее челюстно-лицевой хирургии в республике. А моими учителями и наставниками были те, кто стоял у истоков создания отделения челюстно-лицевой хирургии, — Ольга Даниловна Тихонова и Константин Константинович Михеев.

Вы работаете хирургом 37 лет. По-прежнему чувствуете волнение перед каждой операцией? Или хирурги скромничают, когда говорят, что каждая операция для них волнительная?

— Чаще всего мы проводим операции пациентам с травмами нижней челюсти. Казалось бы, это избитая тема, которую мы отлично знаем и видели сотни раз. Но люди уникальны и не похожи друг друга. У всех по-разному протекают процессы в организме, и если взять нескольких человек, тело каждого будет по-своему реагировать на одну и ту же травму. Поэтому мы каждый раз сталкиваемся с чем-то новым и уникальным, хотя, казалось бы, уже все известно, отрепетировано и отработано.

После каких операций вы чувствовали профессиональную гордость за проделанную работу?

— После каждой. Любая операция, даже если она кажется хирургам простой, воспринимается пациентом как очень важная и серьезная. Тем более, если речь идет о такой деликатной сфере, как челюстно-лицевая хирургия.